Предметы, сохранившиеся в скифских погребениях, уникальны уже только потому, что их возраст насчитывает 2500 лет. Органические материалы подобной древности есть разве что в Египте. Почему же время донесло их до нас? Потому что в Египте климат жаркий и сухой. А на Алтае — сырой и холодный. Грунтовая и дождевая вода набирается в погребальные камеры, изготовленные в виде лист-венничных срубов, замерзает и уже больше никогда не оттаивает. В результате миру были открыты великолепные погребальные комплексы. Предметы быта, оружие, украшения и сами свидетели давнопрошедших времен в необычных для нас одеждах и в татуировках — все сохранилось так, как будто обряд захоронения прошел только вчера. Оставалось только законсервировать находки, предохраняя их от воздействия света, воздуха, температуры, что и сделали специалисты лаборатории Института биологических структур. Они же, кстати, ответственны за мавзолей Ленина.
Сегодня все эти экспонаты можно увидеть в музее Института археологии и этнографии СО РАН в Новосибирске. Ну а на сам Укок началось паломничество туристов. Среди них немало искателей Шамбалы, поклонников Рериха, буддистов-энтузиастов и прочих пассионариев. Местное население прагматически использует эзотерические умонастроения путешественников и предлагает им посильный сервис — коней подгоняет, мясо продает, услуги экскурсоводов-проводников предлагает.
Вот уже лет десять подряд туда приезжают туристы из Западной Европы, в основном чехи и голландцы. Мужики из села Джазатор сопровождают их на Укок, к местам раскопок, и выступают в роли гидов-самородков. Знания о предмете экскурсии у них в основном из местной желтой прессы, занимающейся современным мифотворчеством на тему принцессы Алтая, которую опознали в мумии скифской девушки. Джазаторские казахи смеются над подобной пропагандой, но раскопанные археологами курганы охотно демонстрируют европейским туристам. Показывают, правда, не совсем то или даже совсем не то, поскольку кто и в каком кургане лежал, они не знают, не говоря уже о том, что означают все эти выкладки камней. Это могут знать только археологи.
Но у пастухов-экскурсоводов свой шарм. Их нужно рассматривать как органичное явление местной культуры и постараться разговорить. Это все равно как если бы вашу экскурсию по римскому форуму проводил древний римлянин.
Впрочем, никто из путешествующих на Укок обычно не ставит перед собой цель, связанную с аналитическим изучением предмета. Даже если и не так, то это совершенно напрасно. Укок — одно из тех мест, путешествие к которому сродни паломничеству. Люди стремятся сюда не за лихорадочной мозаикой случайных знаний. Здесь обретаешь цельное восприятие мира, где интеллект, чувства и интуиция наравне участвуют в его познании.
Оформление пространства
Кочевники всегда использовали альпийские луга Укока в качестве зимних пастбищ. Сухие ветра центральноазиатской зимой осадков не приносят, и чисто символический снежный покров не мешает пасти стада. У кочевника формируется особое отношение к пространству. Оно у него — как небо, цельно и сакрально. Скверна мира накапливается в отдельных местах, но это ни в коем случае не горы или ущелья, а пустующие дома. То есть среда неестественного происхождения.
При каждой новой перекочевке, до того как заново вселиться в свои летние, осенние, зимние, весенние дома, их следует очистить. Чем? Разумеется, дымом и огнем священного растения — арчи (семейство можжевеловых). Если арчи под рукой не оказалось, кочевник просто пройдет по кругу с горящей лучиной или спичкой три раза по солнцу и три раза против солнца. «Шайтаны наши или, скажем так, злые духи огня шибко боятся», — пояснил Каныбек Омирбеков из урочища Бертек. Злые духи всего мира в своих фобиях не оригинальны.
В доме Рустама и Чейнеш Стариковых священное растение есть всегда, а одноклассница Чейнеш, госпожа Чинчинова, перед тем как развести огонь, печку вычистила, принесла со двора щепок для новой растопки и веточку арчи. Затем она ее разломила, одну половину положила в печку, а вторую повесила на стену на уровне трубы, после чего развела огонь и поставила хлеб. Когда он испекся, арчу со стены сняли. Пространство более не нуждалось в повышении статуса.
Рисунки на скалах
Никто не знает, зачем да за ради чего древние люди рисовали на скалах. А зачем вообще человек рисует? Источник эстетического переживания — внутри нас. Но переживать нечто эстетическое можно лишь тогда, когда оно расположено где-то вовне. И тогда человек наносит на поверхность образ как знак своего сопричастия к мировой гармонии.
На Укоке петроглифы повсюду, но их надо уметь видеть. Лучше всего их рельефы видны в том свете, при котором или для которого их высекали. Какую функцию они выполняли? Этого никто не ведает и никогда достоверно не узнает. Одни предполагают, что в изображениях быков, верблюдов, оленей закодирована важная информация. Другие видят в них чистое искусство, лишенное какого‑либо содержания, кроме эстетического. Третьи открывают в них религиозное назначение. Можно также считать, что они нарисованы просто от нечего делать. Думается, ни одно из предположений другому не противоречит.
Пастухи-экскурсоводы в порядке обязательной программы приведут туристов в урочище Кызыл-Тас. Там, пожалуй, больше всего петроглифов, и, кроме того, их очень хорошо видно. Место это необычное. В полукилометре залаяла собака, и скалы, резонируя, создали объемное эхо. На скалах — традиционные для Центральной Азии рисунки: верблюды, быки, преследующие их охотники. Наверху масляной краской намалеваны две фамилии местных жителей — Чинчинов и Каменов. Чуть ниже — точечные выбоины в виде контура оленя. Пытались подражать древним, а техника утрачена, вот и не получилось. Так что решили пастухи краской отметиться.
«Да так, отцу, видимо, делать нечего было, — говорит сын одного из авторов, Альберт Чинчинов. — С другой стороны, древние же в Кызыл-Тасе оставили автографы, и мы хотим. Просто мы пишем, а они зверей рисовали, потому как были неграмотные».
В сторону монгольской границы от Кызыл-Таса есть еще более интересные группы петроглифов, высеченные на притащенных туда ледником валунах. Люди-грибы охотятся на быков. Это же сколько грибов надо съесть, чтобы до такого додуматься!
Древние люди не только изображали что-то на участках ландшафта, но, возможно, сами формировали ландшафт как рисунок.
|
